Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Мои статьи

ПЕРСИДСКИЙ ПОХОД ПЕТРА I – КАК ПОКАЗАТЕЛЬ НЕДАЛЬНЕВИДНОСТИ ПОЛИТИКИ РОССИИ НА КАВКАЗЕ
В исторической литературе как дореволюционного, так и советского периодов сложился явно негативный образ руководителя национально-освободительной войны лезгинского народа против персидских захватчиков Хаджи Давуда Мушкурского. В то же время в лезгинском народе имя Хаджи Давуда чтут свято, как символа независимости нации и знамени национально-освободительной борьбы. Народ в своей душе давно воздвиг нетленный памятник этому мудрому, прозорливому руководителю государства, храброму воину и талантливому полководцу.
Родившийся в селе Дедели Мушкурского уезда, Хаджи Давуд, как любящий свою землю и свой народ истинный патриот, не мог оставаться в стороне и безучастно взирать на то, как персы и их ставленники грабят его родную землю и кабалят его народ. Персы, захватившие весь Лезгистан до Дербента, всюду ставили своих вассалов в Гяндже, Баку, Шемахе, Табасаране, Дербенте... Вся история национально-освободительной борьбы лезгин характеризуется войнами с внешним агрессором: римлянами и греками, персами, арабами, тюрками – с юга; с массагетами (маскутами), аланами, аваро-гуннами, хазарами, монголо-татарами – с севера. То есть лезгины постоянно воевали на своей земле и вели справедливую национально освободительную войну против внешних агрессоров.
Восстания против персидского владычества в начале XVIII века происходили в Ширване, Дагестане, Грузии, Армении. Антиперсидское восстание, начатое в 1710 году Цахурским владетелем Али-султаном, а затем возглавляемое Хаджи Даудом, преследовало цели не для собственного обогащения, а лишь изгнание захватчиков – кызылбашей со своей земли. В 1711-1712 гг. повстанцы заняли ряд населенных пунктов в Южном Лезгистане (на правобережье реки Самур). В такой политической обстановке из стремящихся в Кавказо-каспийский регион сил – Персия, Турция, Россия, нужно было выбрать одну. Лезгины сначала воевали в одиночку без союзников. Турции было выгодно ослабление Персии, как своей постоянной и сильной соперницы на Кавказе. Поэтому политические симпатии России, имевшей большие территориальные споры с Турцией (Азов, Крым, Измаил, Керчь, Севастополь...), были на стороне Персии. Возможно, это и явилось главной причиной того, что национально-освободительную борьбу лезгин против персидских захватчиков царская Россия воспринимала как бунт против своего союзника (такая идеология жива и сегодня).
Почерк всех колонизаторов одинаков: «Разделяй и властвуй!». Их методы – закабаление местных народов, ужесточение их жизненных условий, используя разделение, переселение, уничтожение генофонда... При этом сначала для достижения своих целей завоеватели привлекают местных феодалов, щедро одаривая их богатствами с их же земли, зная, что эти феодалы, в конечном счете, будут ассимилированы... Так поступали на Кавказе арабы, турки, персы, монголо-татары... Такую политику после окончания Кавказской войны и капитуляции Шамиля (1859 г.) вел и русский царизм, сразу приступив к перераспределению земель и вытеснению горцев со своей земли, что привело к массовому мухаджирству и исчезновению целых народов – убыхов, черкесов, шапсугов... По самым скромным подсчетам изгнанию подверглось около 800 тысяч человек горцев, переселившихся в Турцию. (См.: Россия и Северный Кавказ в XVI – XIX вв. Документальная истории образования многонационального государства Российского. Кн. I. М., 1998. С.83-88).
Россия ожидала османское вторжение и проявляла крайнее беспокойство за свои южные рубежи. Поэтому она предприняла меры по укреплению своих юго-восточных границ. (В 1711-1712 гг. генерал Апраксин переселил на левый берег Терека гребенских казаков, которые построили укрепления – станицы Червлённую, Шадринскую, Новогладковскую, Старогладковскую...) (См. История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII века. Институты истории, археологии, этнографии АН СССР с участием всех научных центров Северного Кавказа. Москва, Наука, 1988. С.409).
Турция стремилась расширить свои владения за счет черноморского и каспийского побережий и Кавказа, и для России сложилась удобная политическая обстановка для принятия горских народов Кавказа в свое подданство. Об этом Петра I информировали генерал П.А. Апраксин, князь А. Бекович-Черкасский, А.П. Волынский. Грамоты о принятии в российское подданство получили князья Кабарды, Шамхал Адил-Гирей, Уцмий Кайтага и др. Но политика принятия в российское подданство простиралась на Северный Кавказ и Северный Дагестан лишь до Дербента. Петр I осторожничал и не спешил с принятием в свое подданство земель и народов, захваченных Персией. (В лице Персии Россия видела союзницу против Турции. А лезгинские земли к югу от Дербента Россия считала окончательно принадлежащими Персии). Поэтому Россия видела в Хаджи Давуде не героя освободителя народа, а разбойника, выступавшего против своего союзника. Но как бы то ни было Хаджи Давуд воевал против захвативших его землю персов агрессоров и их защитников. Ведь с точки зрения Петра I так же можно обвинить и Александра Невского утопившего в Чудском озере бедных шведов, и Дмитрия Донского, разбившего несчастных монголо-татар.
21 июля 1721 г. войска лезгин осадили Шемаху, которую персы превратили в свой форпост. Перед выступлением Хаджи Давуд предлагал обороняющему город персидскому войску сдаться. Но персы игнорировали это предложение, и к 7 августу город был взят. Горожане тут же присоединились к своим освободителям против кызылбашей (персы шииты носили на голове красные тюрбаны, отчего их и называли «красноголовыми»). Вблизи Шемахи лезгины разбили войска гянджинского и эриванского ханов. Многие ставленники шаха, в том числе и правитель Дербента, бежали в Персию. После взятия Шемахи, повстанцы, разбившись на мелкие отряды, организовывали «внезапные нападения» на Акташ, Шабран, Нияз-Абад и «угрожали Дербенту», который еще находился в руках персов. В исторической науку считается, что не насилие персидских захватчиков и их ставленников, а именно действия отрядов Хаджи Давуда, «сопровождаемые грабежом и разорением, отрицательно сказывались на развитии производственных сил края, что было одной из главных причин отхода народных масс от движения».
Хотя повстанцы воевали на своей земле с врагом-агрессором, а не убивали мирных людей, в некоторые историки говорят о 300 убитых в Шемахе русских купцах и ограбленных товаров на сумму свыше 4-х миллионов рублей серебром. В истории для своей выгоды всегда было модно преувеличивать или приуменьшать число потерь. Но, по словам А.П.Волынского, «ущерба» было гораздо меньше: взяв Шемаху, повстанцы «стали зажигать и грабить дома знатных (персов. – Ф.Н.). Между тем хана (персидского наместника Хусейн-хана. – Ф.Н.) взяли в полон, а знатных порубили». Русских купцов обнадеживали, что их грабить не будут, но потом ввечеру и к ним в гостиный двор напали... иных побили... а товары все разграбили, которых было около 50 000. (ГАРД. Ф. Персидские дела. 1719 г. Оп. 1. Д.5. Л.2,3).
Позже выяснилось, что русские купцы подверглись разорению лишь по той причине, что пытались скрыть в своих складах ценности персов – Шемахинской знати. Что же касается христианского населения – армян и других, то, по свидетельству католикоса Есаи, «как и жители города, так и селений, за исключением немногих случаев, особенно не пострадали от резни…». (Есаи Хасан - Джалалян. Краткая история страны Албанской /1702 – 1722 гг./. Баку, 1989, с.28).
На таком отрицательном отношении России к героям национально-освободительной борьбы его национальных окраин, в частности лезгин, в дальнейшем в Дагестане и Азербайджане выросла целая антилезгинская политика со своими идеологами. В течение всего периода советской власти действия этой политики и ее апологетов выстраивается в определенный ряд, вектор которого указывает на эти национально-клановые деструктивные антилезгинские силы... Эти силы всегда озабочены нагнетанием антилезгинских настроений у населения (русского, российского, дагестанского, азербайджанского…), стараясь поставить под сомнение благонадежность лезгин федеральной власти. Для нарушения относительной стабильности в Южном Дагестане – на южной границе России эти силы стараются перенести центр антитеррористической войны на юг, искусственно создавая очаги напряженности в Юждаге. Поддерживание тлеющего факела войны для стабилизации ситуации в Дагестане нужно, видимо, для получения постоянных дотаций и субвенций со стороны государства.
Персидский поход начинается с неподобающего для российского царя извинительно-заискивающие перед шахом и султаном письма Петра I, где он оправдывается, что де поход предпринимается не для ссоры с султаном и не для войны с шахом, а лишь только для «отмщения обиды» захватившим Шемаху «лезгинским бунтовщикам» (История Дагестана. Т.I. М., 1967, с.342-344). Вот как выдается факт освобождения лезгинами родного города Шемахи у персидских агрессоров автором многих книг по истории Дагестана Р.М.Магомедовым: «Укрепив свои позиции в результате народных восстаний, дагестанские феодалы усилили угнетение народных масс, стали вместе с турками чинить насилие и грабежи. Обманутые в своих надеждах восставшие крестьяне стали отходить от своих главарей, и восстание пошло на убыль». (Р.М. Магомедов. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII – начале XIX вв. Махачкала, ДКИ, 1957 г., с. 318-319).
Хотя турецкие грабежи ничуть не лучше персидских, но турки то время на лезгинские землях, входящих в сферу политического влияния Персии, еще не хозяйничали. Названный труд, как и многие исторические работы советского времени, политизирован и не совсем объективен. Рассуждая с классовых позиций марксистско-ленинской идеологии, в нем совершенно искажены истинные причины справедливой национально-освободительной борьбы лезгин против персидских захватчиков. Это в то время, когда советские идеологи с восхищением писали о национально-освободительной борьбе в какой-то африканской стране Намбо-Ямбо.
Терпя поражения один за другим, персидский шах вынужден был обратиться за военной помощью для борьбы с Хаджи Давудом к своим настоящим друзьям и ставленникам – шамхалу Тарковскому, уцмию Кайтага, майсуму Табасарана и другим владетелям Дагестана. В отличие от России, Турция проявляла большего рвения заполучить Кавказ с побережьем Каспийского моря, обещая предводителям народов, живущих на этих землях, всяческие награды и почести.
Прозорливость и мудрость Хаджи Давуда проявились в том, что из трех внешних сил – Персии, Турции, России, которые выступали на арене борьбы за сферу влияния на Кавказе, он выбрал Россию. Связав будущее своего народа и своей земли с Россией, Хаджи Давуд через губернатора Астрахани и Казани А.П.Волынского выразил свою готовность служить русскому царю. В письме от 22 апреля 1721 года он пишет: «Преж сего нам от кызылбаш многие обиды были и покою нам от них, кызылбаш, не было, и от того мочи нашей не стало для того, что они сделали обиду через силу, и за то стали мы с ними, кызылбаши, в неприятельстве и за свою кровь им отомстили... а я ныне дружелюбия пресветлейшему и державнейшему великому государю под руку иттить, также и юрты свои отдать ему, государю, верно служить готов» (См. История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII века. Институты истории, археологии, этнографии АН СССР с участием всех научных центров Северного Кавказа. Москва, Наука, 1988. С.409).
Но ответа от астраханского губернатора не последовало... Волынскому не понравилось, что Хаджи Давуд из обещанных им захватить для русского царя персидских территорий до Тебриза и Исфагани, Шемаху и Дербент хотел оставить для себя. На севере шла война со шведами, и в планы Петра не входило воевать с персами. Он считал территорию за Дербентом уже персидским. В письме к грузинскому царю Вахтангу IV, мотивируя необходимость начала похода летом 1722 г., Петр сообщал, что «ребилизанты персидские» Дауд-бек и Сурхай поспешили получить протекции турецкой, «дабы хоть фут в персидских рубежах получить» (Из письма Петра I к грузинскому царю Вахтангу IV; см.: Сотавов Н.А. Северный Кавказа в русско-персидских и русско-турецких отношениях в XVIII в. М.,1991, с.58; выделено нами. – Ф.Р.).
Между тем, персидские гарнизоны и ставленники получали постоянное подкрепление и чинили насилие и произвол на подчиненных территориях. Русскому царю, издавшему тайный указ «басурман зело тихим образом, чтобы не узнали, сколько возможно убавлять», было не до проблем каких-то там лезгин, терзаемых персами... Петру еще не было понятно геостратегическое значение Кавказа для будущего России, как не понимали это и другие после него цари. А паша турецкий и шах персидский, перед коими заискивал Петр (дескать, поход предпринимается не для ссоры с султаном и не для войны с шахом, а только лишь для «наказания бунтовщиков»), в отличие от первых всю важность овладения Кавказом понимали. Впоследствии русский историк С.М.Соловьев не без пафоса и восхищения напишет о поступке Волынского, принесшем интересам России на Кавказе большой вред: «лезгинский владелец Дауд-бек хотел подняться на шаха с помощью России. Но ... Волынский не подал ему никакой надежды на эту помощь...» (Сотавов, Там же). В самом конце 1722 года на сторону Порты склонился и Хаджи Давуд, принявший ее подданство в качестве верховного правителя Дагестана и Ширвана. К переходу под турецкую протекцию Хаджи Давуда вынудила недальновидная политика советников русского царя в лице И.В. Кикина, А.П.Волынского и др...
Дальновидный и мудрый Хаджи Давуд знал, что рано или поздно турецкий султан захочет от него полного вхождения в состав Турции, чего он допустить не мог. С другой стороны и турецкий султан стал тревожиться за всевозрастающий авторитет и влияние Хаджи Давуда. Вот истинная причина смещения его с должности и ссылки на остров Кипр (1728 г.). То, что современники (подданный России шамхал Адил-Гирей, персидские ставленники и этнические персы – Султан-Ахмет-хан, Якуб-хан, Махмуд-гирей в Дербенте, Рустам-хан в Табасаране) не любили Хаджи Давуда – так, это понятное дело. Они были захватчиками или их ставленниками и не любили тех, кто могли отнять у них их власть и состояние.
Выступая против лезгинских духовных и политических лидеров, против лучших представителей истории, культуры, литературы, национал-сепаратисты стараются унизить национальное достоинство лезгинского народа, привить ему комплекс неполноценности, некое чувство вины за своих представителей, за которых некоторым приходится «краснеть» перед «друзьями» и «братьями».
Лезгины, самый южный народ Российской Федерации. Кто бы ни сталкивался с лезгинами, все отмечали и отмечают трудолюбие и законопослушность лезгин, честность, открытость и гостеприимство, верность слову и дружбе, тяга к знаниям, повышенное чувство справедливости... Количество криминала в лезгинских, да и во всех южно-дагестанских районах меньше, чем в остальных районах Дагестана. Южнодагестанцы, в том числе и лезгины, не замечены ни в бандформированиях, ни в выступлениях против других народов... В Юждаге наблюдается относительное спокойствие, по сравнению с Северным Дагестаном. Религия у лезгин более умеренная, не ортодоксальная и не фанатичная... Все это не дает покоя определенным деструктивным клановым силам Дагестана. Всеми методами они стараются нагнетать напряженность в лезгинских районах, перенести центр тяжести военных действий с севера Дагестана и Чечни в Южный Дагестан.
Борьба руководителей национально-освободительных войн Хаджи Давуда, Фетали-хана, Сурхай-хана, Шамиля, Султан-Мута, Байсунгура и других против внешней агрессии за свободу своей земли всегда будет служить прекрасным примером истинного патриотизма и беззаветного служения своей земле, народу, родине.
История не имеет сослагательного наклонения... Произошло так, как произошло... И теперь, спустя много времени, одни и те же факты можно представить и выстроить, кому как заблагорассудится. Но история для того и нужна, чтобы извлекать уроки. Уроки мира, добрососедства, взаимоуважения и дружбы... И Хаджи Давуд действительно есть и останется истинным символом независимости нации, знаменем национально-освободительной борьбы лезгин. Будут в душе народа и на земле лезгинской воздвигнуты памятники Хаджи Давуду и другим славным героям, как бы горе-историки не чернили их.
2003.
Категория: Мои статьи | Добавил: Фаиз (14.01.2015) | Автор: Фейзудин Нагиев E
Просмотров: 659 | Теги: лезгины, кавказ, национально-освободительная борьба, Хаджи Давуд, дагестан, Пётр I