Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Мои статьи

НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ТВОРЧЕСКУЮ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ СУЛЕЙМАНА СТАЛЬСКОГО
«Среди этого моря лжи люди всё же видят честные сны».
Борис Пастернак, 1947 г.

В последние годы интерес к творчеству мастеров слова прошлого возрождается в новом качестве. Возникает потребность осмысления творческого наследия классиков в полном соответствии с их внутренним миром и нравственной конституцией, но творчества, освобожденного и очищенного от идеологического налета, от искажений и фальсификаций.
Такая работа требует новых исследований, свободных от идеологических пристрастий, исследований с позиции современных требований литературоведения и текстологической критики. Для достижения истинного представления о творческой индивидуальности мастера слова исследователь обязан руководствоваться его полным оригинальным творчеством, а не разрозненными частями; творчеством текстологически исследованным в соответствии с авторскими оригиналами, отвечающими воле последнего. На наш взгляд, все прочие исследования могут быть результативными и верными, когда они опираются на оригинальные тексты или текстологически выверенные издания.

О жизни и творчестве Сулеймана Стальского написано много исследовательских и критических работ, статей и рецензий. Среди их авторов известные ученые, поэты, писатели, критики. (А.Агаев, К.Султанов, А.Назаревич, Э.Капиев, Н.Капиева, Р.Гайдаров, Г.Корабельников, Р.Кельбеханов и др.). Но в дагестанском литературоведении не было ни одной специальной работы, посвященной проблеме текстологии произведений С.Стальского. В 2000 и 2001 годы в свет вышла наша работа (Поэтическое наследие Сулеймана Стальского: проблемы текстологии) , восполнившая существовавший пробел в работе с текстами Сулеймана Стальского. Выявить характер и уровень всех ошибок в текстах произведений С. Стальского, исходя из требований литературоведения и текстологической критики – такая задача была поставлена нами в наших исследованиях. В ходе исследований было найдено более 60 неизвестных произведений Стальского, большей частью из числа его политических апологов; от них в свое время идеологическая цензура предлагала поэту отказаться. А в числе изданных произведений поэта было обнаружено более 30 чужих произведений. Были выявлены факты переделок и изменений, изъятий и дополнений, искажений и фальсификаций отдельных строк, строф и целых текстов.
Несмотря на кажущуюся «обласканность» со стороны советской власти, Сулейман Стальский является одним из трагических личностей ХХ века, чье творчество оказалось искаженным и фальсифицированным в результате постоянного идеологического давления на поэта. Многое из наследия Стальского исчезло (любовная, духовная и частично гражданская лирика), а найденные в последние годы произведения и другие материалы свидетельствуют о том, что творческое наследие поэта мало изучено, а к вопросам исследования искажений и фальсификаций его произведений не обращались вообще.
По известной причине, что поэт не владел письменной грамотой, стихотворения его переписывались многочисленными переписчиками, собирателями, идеологическими секретарями, т.е. людьми с различным литературно-художественным вкусом и идейно-политическим пристрастием. На фоне отсутствия у поэта рукописей, подтверждающих подлинность того или иного стихотворения, все это вместе способствовало проникновению в тексты многочисленных ошибок и искажений. Отсюда важнейшая задача стоявшая перед сулеймановедением – освобождение произведений поэта от всех искажений, внесенных случайно или намеренно.
Выявление искажений путем сопоставления и сравнения текстов изданий разных лет, понимание истории текста и истории ошибок показывают исследователю тот единственно верный путь для устранения фальсификаций, чтобы восстановить исходные тексты в первозданном звучании.

Дискуссии о месте и роли Сулеймана Стальского в дагестанской, да и в российской литературе не утихают и в наше время. Но критика в адрес Сулеймана Стальского была очень странной. Если при советской власти Стальскому ставили в вину его религиозность, «политическую безграмотность» и антибольшевизм, вменяли ему непонимание им сути социализма, то с распадом СССР обвинения в адрес Сулеймана Стальского меняются прямо на противоположные: теперь оказывается, что Стальский был большевистским идеологическим рупором; что он воспевал даже антигуманные деяния большевиков; по их мнению, Сулейман не только не был добропорядочным мусульманином, а был во¬инствующим атеистом.
Обвинения в адрес поэта удивительно похожи. Теперь поэта стали обвинять в антирелигиозности, в воспевании революции и ее вождей.
Да, Сулейман не лукавил, а истинно верил, когда заявлял «Одна на свете есть страна, Ей слава всех времен дана. Страна, где уничтожен гнет, Где сильный слабого не гнет…». (Подстрочный перевод).
Но не всё получилось, как ждал народ, как обещала власть. Это разочаровало многих, в том числе и Сулеймана. Наиболее близко к пониманию Сулеймана Стальского, к его душевному состоянию подошел Г.Корабельников в своей статье «От устья к истоку». (Дорога к образу. М., 1979).
Для одних Стальский – ашуг, певец социалистического рая и одописец вождям (Ю.Борев, В.Солоухин), для третьих – пример этнической и культурной деградации» (З.Казбекова), для четвертых – Стальского создал не кто иной, а Эффенди Капиев... Но этих критиков мало заботило то, что около 1/3 стихов поэта опубликовано не было, а тексты многих стихов – особенно переводов были сфальсифицированы. Судя по духовным стихам и политическим апологам, Сулейман своим крестьянским умом постигал то, что было недоступно иным просвещенным грамотеям. Претворение в жизнь идей социализма Стальский выверял с жизнью его села, его Кюры, его Дагестана и Кавказа, его России: Без хозяина оставшаяся Россия, / Ты на мельницу похожей не осталась./ Бычков за собой таскать, привычку / Обрела, стыда у тебя не осталось. (Подстрочный перевод).
И теперь не перестаешь удивляться тому, насколько был прозорлив и мудр этот крестьянский философ в своих искренних и смелых стихах. Очевидно, в вопросе «Роль и место Сулеймана Стальского в дагестанской и российской поэзии» точку ¬ставить пока рано.
В литературной критике набирает силу тактика голословного обвинения, не считающаяся с конкретными фактами. Беспочвенность обвинений подобных критиков показана в работах Ахеда Агаева, Камиля Султанова, Георгия Корабельникова, Александра Назаревича, Рагима Кельбеханова, особенно в наших работах, появившихся в печати с 2000 года.

Надо сказать, что как не оказались правы вчерашние критики, так не правы и сегодняшние. Это показало Время и показывает Поэзия. В поэтическом наследии Сулеймана Стальского выявлены факты искажения стихотворений, случаи сочинительства за автора, факты отбраковки его лучших со¬чинений, идея которых не согласовывалась с социалистической идеологией – его сатирических апологов, в которых правду принимали за дерзость, свободомыслие и критический взгляд за враждебные нападки на советскую власть и ее чиновников.
Поэтому оценка личности Сулеймана Стальского и его творчества не может быть объективной, если критики внимательно не исследуют, по меньшей мере, следующие источники: 1). Неопубликованные стихотворения С.Стальского с подстрочными пе¬реводами в рукописном фонде ДНЦ РАН; 2). Капиева Н.В. «Жизнь, прожитая набело». Москва, 1969; Она же: «Скрещение дорог». Махачкала, 1990; 3). Главу «От устья к истоку» в книге Корабельникова Г.М. «Дорога к образу». М., 1979; 4). Сборник статей «Сулейман Стальский в критике и воспоминаниях». Махачкала, 1969; 5). Нагиев Ф.Р. Поэтическое наследие Сулеймана Стальского. Про¬блемы текстологии. Махачкала, 2000 и 2001 годы.
Такое предварительное знакомство даст вдумчивому и честному исследователю более полное представление о Стальском и ответит на многие вопросы.
Действительно, как же можно спорить о творчестве Сулеймана Стальского, если из 279 стихотворений, опубликованных в его сборниках:
1) 28 сочинений чужие (20 стихов: М.Разаханов, Г.Гаджибеков, Му¬саиб Стальский и др., а 8 стихотворений сложено Э.Капиевым);
2) 5 стихов является обратными переводами И.Гусейнова с русских переводов, где тексты оригиналов Стальского искажены на столько, что даже поэт И.Гусейнов не узнал их «в лицо»;
3) 9 отдельных стихов даются как продолжение других; в сборнике оказалось и два черновых текста вместе с их совершенными вариантами;
4) 65 стихотворений никогда, нигде не печатались;
5) потеряны почти все стихотворения любовной лирики , около 1/3 духовной лирики, 1/3 сатирических апологов!?
А стихотворения, вошедшие в издававшиеся в разные годы поэтические сборники Стальского, как показал их текстологический анализ, проходили тщательную фильтрацию через сито идеологической цензуры. Поэтому большая часть из этих стихов в той или иной степени искажена (переделка или дописывание строк и строф, очищение от духовной лексики, от компрометирующих статус народного поэта строк и строф). Ведь еще в 1933 г., желая проучить непо¬слушного поэта, работники НКВД и Обкома партии поставили условие перед поэтом: или он должен отказаться «от большей части» своих «крамольных» стихов, или его вообще не будут печатать. Только заступничество московской бригады поэтов (Н.Тихонова, П.Павленко, Вл.Луговского) за С.Стальского и избрание по их ходатайству его делегатом 1-го Всероссийского съезда советских писателей в 1934 году на время (увы, всего на 2-3 года!) спасло поэта от преследования.

Таким образом, в силу вышеперечисленных причин, большая часть поэтического наследия Сулеймана Стальского оказалась вне литературного процесса и остается недоступной не только для широкого читателя (в т.ч. и лезгинского), но и для литераторов. Как же можно объективно судить о творчестве поэта, с кем история сыграла такую злую шутку?!
Но величие Сулеймана Стальского в том и состоит, что даже сквозь пыльную завесу идеологических искажений, сквозь ложь и обман, предательство и доносительство, через идеологический прессинг сложных эпох XIX и XX веков сверкает бриллианты его мудрых мыслей. По свидетельству П.Павленко, он «… владел тюркским, иранским и лезгинским языками. Это был человек острый на слово, остроумный, любивший мудрую пословицу и поговорку, которых он знал несметное количе¬ство... знал много лезгинских, тюркских и иранских стихов. <…> помнил наизусть около двухсот песен и поэм Етима Эмина». [Стальский в критике... 1969, с.13]. Так что оценка «Гомер ХХ века», данная Максимом Горьким, вполне оправдана и проверена временем. И вопрос «кто кого открывал» не имеет ни реальной, ни этической основы, ни здравого смысла. Каждого открывал собственный талант и Время.

Для правдивого изучения творчества Сулеймана Стальского, особенно в русских переводах Эффенди Капиева, крайне важно знать истинную, а не надуманную историю взаимоотношений этих двух достойных личностей дагестанской литературы.
Эффенди Капиев впервые увидел Сулеймана Стальского на 1 съезде писателей Дагестана в июле 1934г. К этому времени московская бригада писателей уже побывала у Сулеймана, знакомилась с его стихами и оценила его поэзию. Именно благодаря хлопотам этой бригады, вопреки предупреждениям тех, кто, по свидетельству П.Павленко, утверждал, что «нужно показать лицо нового Дагестана, а не старого», Стальский августе 1934 года был приглашен на 1-съезд советских писателей.
В докладе на Всесоюзном съезде фольклористов, посвященным вопросам творческой помощи сказителям и народным певцам (Москва, 09.12.1940 г.) Э.Капиев отмечал: «В конце 1934 года, после известной оценки фигуры и значения Сулеймана Стальского, данной Максимом Горьким, ко мне обратился корреспондент «Правды» с просьбой помочь ему получить для праздничного номера га¬зеты стихи Сулеймана. До этого я встречался с поэтом дважды» . [Стальский в крит. 1969, с. 40-41]. Третья (основная) их встреча произошла в апреле 1935 года. После по поручению «Правды» Капиев писал очерки о С.Стальском, из которых впоследствии и складывался известный «Рассказ о себе». Осе¬нью того же года Э.Капиев уехал из Дагестана в Кавказские Минеральные Воды, но часто приезжал в Дагестан по вопросам перевода и издания стихотво¬рений дагестанских поэтов, в том числе и С.Стальского. По свидетельству Н.В.Капиевой, «с течением времени Эффенди Капиев оказался как бы официальным помощником поэта. Дагестан¬ский обком комсомола принимал решение о поездках его к Стальскому. Обла¬стной комитет партии неоднократно командировал его сопровождать поэта в Москву» [Капиева 1969, с. 71]. Из Кавминвод Э.Капиев к Стальскому приезжал лишь дважды.
В апреле 1936 года С.Стальский был в кремлевской больнице и получал ор¬ден Ленина. В Москве с ним был и Э.Капиев. Последняя их встреча, по свидетельству Н.Капиевой, состоялась в июне (7 числа) 1936 года: «были в Ашага-Стале у Сулеймана…»,– пишет она . [Капиева 1990, с. 149]. Возможно, после выхода двух книг на русском языке с переводами Капиева, которые так огорчили Сулеймана, до его смерти (23 ноября 1937 г.) Э.Капиев имел еще одну встречу с больным поэтом, когда он «застал его чрезвычайно удрученным, очень постаревшим, больным» [Стальский в критике и… с.66].
Как мы видим, за очень короткий период знакомства встречи Э.Капиева с Сулейманом Стальским были редкие и кратковременные (всего 5-6 встреч). В подобных условиях говорить о какой-либо долгой со¬вместной работе не приходится. Возможно, поэтому и основным принципом, который вы¬брал для себя Э.Капиев при переводе С.Стальского, была формула В.А.Жуковского: «Переводчик в прозе – раб. Переводчик в стихах – соперник». «Ныне она стала почти банальностью, да и самый смысл ее оспорен. Но Капиев принимал ее за одну из исходных истин переводческого труда… Читая сегодня ранние переводы Эффенди из Стальского, видишь, какие пагубные следы оставила на них спешка, сколько в них безвкусицы, как они попросту подчас неумелы»,– пишет Н.Капиева. [Капиева 1969, с. 74-75]. Говоря о своем переводческом методе, Капиев подчеркивал, что его «вмешательство в творчество Сулеймана никогда не касалось формы его стихов, того самого, что в основном определяет колорит и оригинальность творчества поэта». Его помощь, его вмешательство касались всегда лишь главным образом «содержания». (См.: Стальский в критике и воспоминаниях, с.54-55).
А какие плоды приносили подобное вмешательство в содержание стихов Стальского можно заметить, сличив подстрочники оригиналов с переводами.
Подстрочный перевод из С. Стальского:
Счастливый век у отца, Коль чадо его умным вырастет. Исполняя любой наказ, Коль во всем достойным он станет. Перевод Э.Капиева:
Семью советскую любя, С прекрасной справишься задачей. Коль сын отважнее тебя, Гордись отцовскою удачей.

Или вот, как было искажено стихотворение, посвященное посту:
Оригинал:
Ты пришел, наш рамазан,
У нас постов не осталось же.
Вчерашних межевиров, азана,
В мечеть зова ведь не осталось.
Перевод:
Уйди прочь от нас, мертвый Рамазан,
Для тебя постов у нас не осталось.
Старых межевиров, азана,
Того крика-шума не осталось.
Несоответствие переводов оригиналам поразительное.
Многие исследователи, оставаясь на старых идейных позициях, особых проблем в изучении творческого наследия Стальского не видели и не видят (очевидно, из-за не знания полного наследия поэта). Но, ссылаясь на обнаруженные в последние десять-двадцать лет материалы, можно сказать, что полное возвращение истинного творческого наследия поэта еще впереди. Творческое наследие Сулеймана Стальского, сравнимо со священной горой Шалбуздаг, вершина которого пока скрыта в тумане, а видны лишь горки, которые ведут к главной вершине.
Искажение коснулось даже года рождения поэта. Хотя 18 мая – дата, принятая весьма условно, год рождения поэта можно установить по данным книги «посемейных записей» Ага-Стальского сельского общества Кюринского округа 10 июня 1886 года. Там под номером 156 записано: Сулейман, сын Гасанбека, 14 лет находится в Дербенте. Значит, Сулейман Стальский родился в 1872, а не в 1869 году. [ГАРД, с.297]. Было бы правильным, если последующие юбилеи поэта были привязаны к более верной дате рождения – 1872 г.
Не печатались политические апологи и духовная поэзия Стальского, поэзия периода до и времени гражданской войны, стихи-разочарования последних лет жизни. Многое из его наследия безвозвратно утеряно, уничтожено идеологическими опекунами, для сохранения сложившегося идеологизированного образа народного певца и для удержания его, по выражению Э. Капиева, «в седле времени».
Сулейман Стальский представлен нам лишь одной гранью его творчества, как певца советской власти и большевиков. Но значительную духовно-эстетическую нагрузку в его творчестве несут другие стихи, которые еще не опубликованы (некоторые из них нами включены в подготовленный для издания наиболее полный сборник поэта). Это около 40 его политических апологов, которых поэт сочинял в течение всего периода своего творчества. В этих апологах заключены ответы на многие вопросы критиков поэзии и личности Сулеймана Стальского.
Остаются еще открытыми вопросы истинного отношения поэта к идеологии, к власть предержащим, к религии. Еще не исследован последний период его жизни – период душевного разочарования, когда, по выражению Г. Корабельникова, заканчивается «увлечение поэта иллюзией свободы». [Корабельников 1979, с. 261].

Не повезло Сулейману Стальскому и с русскими переводами. Иные переводчики так переусердствовали, что в их весьма вольных переводах Сулейман действительно выглядел лишь заурядным ашугом, поэтом-панегириком, воспевающим прелести социалистического рая и идейных пророков. Поэтому для понимания поэзии и личности Сулеймана Стальского из его творческого наследия нужно исключить следующие произведения:
– целый ряд произведений, приписываемых С.Стальскому (их более 30), особенно одические посвящения 1937 года, сочиненные за больного поэта. [См.: Нагиев 2001, с. 197-209];
– так называемые письма и речи Стальского, которые приукрашивались настолько, что вряд ли в них что-то оставалось от Сулеймана, для понимания творческой личности Стальского также малопригодны;
– поэмы «Думы о родине» и «Серго Орджоникидзе», сочиненные Эфенди Капиевым «под Стальского», хотя в них использованы подстрочные переводы некоторых Стихов Сулеймана (на лезгинском языке этих поэм не существует); Н.Капиева считала «Думы о родине» «мелодией Стальского, оркестрованной Капиевым». [Капиева 1969, с.78]; таким образом, в этих поэмах Стальский предстает пред нами таким, каким он вырисовывается в воображении Э.Капиева.
Что касается поэм «Дагестан» , хотя в составлении отдельных ее строф, как помощь больному поэту, принимали участие Гаджибек Гаджибеков и Мусаиб Стальский, всё же она сочинена по заранее составленному Г.Гаджибековым историко-хронологическому плану самим Сулейманом Стальским. И поэма «Сталину», в изданиях длинно озаглавленная «Светочу мира любимому Сталину», в отличие от других поэм, всецело сочинена самим Стальским. Эти две поэмы, на наш взгляд, нужно воспринимать как опыт обращения Стальского к такому объемному жанру, как поэма. Более того, поэмы являются хорошим материалом для понимания тогдашней идеологической атмосферы вокруг Сулеймана Стальского и степень понимания окружением гражданской роли поэта.
Все вышеперечисленные искаженные и фальсифицированные сочинения заслоняют от нас образ настоящего Сулеймана. Вместе с тем, в литературный оборот необходимо вернуть около 40 не опубликовавшихся произведений поэта, большую часть из которых составляют его политические апологи. [Нагиев 2001, с. 210-215].

Сулейман Стальский принадлежит к числу самых любимых и почитаемых поэтов в народе. Его стихи читают наизусть. Тиражи его книг раскупаются в считанные дни.
Но Сулейман – поэт, который дается не всем одинаково. Каждый черпает в чистом и щедром роднике его поэзии по своему черпаку. Стихи Сулеймана очень трудно поддаются переводу. Растворенные в них афоризмы, устойчивые выражения, иносказанье, идиомы, поговорки и пословицы, отражающие психологию и дух народа, практически невозможно адекватно переводить.
За кажущейся внешней простотой стихов Сулеймана Стальского скрываются высокое мастерство, почти филигранная рифма, безукоризненный напевный ритм, афористичный глубокая и народная мудрость. Его стихи всегда современны. Строки его стихов бытуют в народе как поразительно мудрые поговорки, афоризмы.
Стихи Сулеймана из Ага-Стала – это сплав традиционной этнической культуры и фольклора, народной мудрости и духа, выплавленный мастерством Великого Устаза (Мастера) и оправленный им в богатый и изумительно музыкальный язык. Такие поэты, как Сулейман, глубоко национальны и вместе с тем вненациональны. Его поэзия – достояние всего человечества, как солнце, небо, воздух…

Актуальность поэзии Сулеймана Стальского.
Поэзия Сулеймана Стальского символизирует интернационализм и дружбу народов Дагестана, Кавказа, всей России. День рождения поэта 18 мая давно стал Днем Поэзии в Дагестане. В этот день родной аул поэта Ага-Стал действительно превращается, как называл его Эфенди Капиев, в «Поэтическую Элладу», куда из всех концов страны съезжаются любители поэзии. Сулейман был и остается первым признанным поэтом Дагестана, «командиром всех поэтов», как о нем говорили его современники. Дружба с выдающимися личностями Дагестана, огромное человеколюбие и интернационализм делают его образ близким сердцу каждого дагестанца. А какие имена в русской литературе связаны с творческой судьбой Гомера XX века! Максим Горький («Да хранит тебя твой народ!»), Борис Пастернак («Узнав из газет о состоянии вашего здоровья, я был взволнован»), Михаил Шолохов («склоняю голову над прахом талантливого поэта, выразителя народных дум»), Петр Павленко («Величие Сулеймана именно в том, что он черпал свою песню из глубины души народа, вырывал ее из отдельных сердец и вновь возвращал ее каждому обогащенной своей мудростью. Таков весь глубокий смысл его простой и мудрой жизни»), Владимир Луговской («Стих Сулеймана был умным, красивым, прозрачным...»), Николай Тихонов («Так много видел этот человек того, что должно было сломить его, но он не только не сломился, а поднялся над всеми бедствиями своей жизни...»), Андрей Безыменский («Это воистину народный поэт, один из великих талантов страны…»), С.Липкин («Бесспорно то, что до Сулеймана еще ничего не говорил о Дагестане – с такой широтой мысли, с та¬кой художественной страстностью, с таким поэтическим жаром»)…
Сулейман из селения Ага-Стал – явление уникальное и неповторимое. Это яркий самобытный поэт мировой величины. Сулейман поэт прозорливый: в его стихах предвидение сегодняшнего. Сулейман подлинно народный поэт, ибо народ любит его стихи, говорит его стихами, а многие афоризмы Стальского в устах народа стали поговорками.

Нужно вернуть имя Сулеймана Стальского приморскому бульвару , где похоронен поэт, и на его могиле воздвигнут бюст. Считаем, что нужно восстановить и республиканскую литературную премию имени Сулеймана Стальского, незаметно превратившуюся в государственную премию (можно было и так: государственная премия имени Сулеймана Стальского в области литературы).
Как известно первый вуз в республике назывался Дагестанским педагогическим институтом имени Сулеймана Стальского, а после его реорганизации в ДГУ имени Ленина, имя Сулеймана Стальского с вывески вуза исчезло. Ради восстановления исторической справедливости, не помешало бы установить памятную доску на фасаде ДГУ, напоминающую о первом названии вуза и вернуть вузу имя Сулеймана Стальского.
Изучение Сулеймана Стальского, его постижение еще впереди. Ответы на многие вопросы содержатся в стихах поэта. Но прежде необходимо издать полный сборник стихов поэта, куда бы, наряду с восстановленными стихотворениями, вошли и неизданные. И такая книга – полный поэтический сборник поэта, составленный нами еще в 1994 году, ждет своего часа входа в свет.
Возвращение в дагестанскую культуру, литературу неискаженного, истинного Сулеймана станет важнейшим явлением в культурной жизни республики. Нам необходим Сулейман – настоящий поэт, интернационалист, имеющий уважать и дружить и одновременно высказать правду в лицо, не умеющий заискивать и лебезить, скромный, доступный, открытый. Его поэзия – кладезь мудрости. Его образ – пример для подражания.
Категория: Мои статьи | Добавил: Фаиз (11.05.2014) | Автор: ФЕЙЗУДИН E
Просмотров: 1275 | Теги: Искажение, фальсификация, Гомер, тексткритика, цензура, Сулейман Стальский